«Лыжи уберут с Олимпиады». Норвегия довела гонки до края пропасти
Международные лыжные гонки переживают один из самых тяжелых кризисов в истории. То, о чем еще недавно говорили шепотом, сегодня произносится вслух: зрительский интерес стремительно падает, конкуренция исчезает, а сам вид спорта рискует потерять статус олимпийского. И парадокс в том, что главной причиной называют не только отстранение сборной России, но и тотальное норвежское доминирование, фактически убивающее интригу.
В последние годы Кубок мира по лыжным гонкам превратился в чемпионат Норвегии с редкими вкраплениями спортсменов из других стран. Завершившийся сезон лишь закрепил эту тенденцию: в десятке сильнейших общего зачета у мужчин — семь норвежцев. Разбавить эту гегемонию смогли всего трое: итальянцы Федерико Пеллегрино и Элиа Барп, а также американец Гас Шумахер. С точки зрения зрелищности это катастрофа — болельщикам попросту не за кого переживать, кроме представителей одной сборной.
Отдельные старты выглядели и вовсе карикатурно. Норвежские лыжники полностью заполняли подиумы, а борьба шла лишь за то, какой именно норвежец окажется сильнее. О каком международном соперничестве здесь может идти речь? Даже на Олимпийских играх, где квоты на страну ограничены, картина порой была схожей: лишь единичные иностранцы пытались вклиниться в норвежский строй.
Российский лыжник Савелий Коростелев на Играх местами был единственным, кто еще создавал норвежцам видимость сопротивления. И это при том, что формат Олимпиады по определению должен обеспечивать максимальную интригу и равные шансы для сильнейших представителей разных стран. Но когда одна команда на голову выше остальных, ограничение квот играет роль лишь частично.
Игнорировать влияние отстранения России на происходящее было бы по меньшей мере наивно. Даже руководство Международной федерации лыжного спорта и сноуборда признает, что отсутствие российской сборной сильно обеднило соревнования. Россия долгие годы была главным конкурентом Норвегии, а противостояние этих двух школ формировало основной сюжетный стержень Кубка мира.
Президент FIS Йохан Элиаш открыто говорит о необходимости полноценного допуска российских лыжников. И проблема тут не только в именах вроде Коростелева или Дарьи Непряевой: возвращение сильнейших российских спортсменов — от Александра Большунова до других лидеров — автоматически возвращает в лыжи то, чего сегодня нет, — настоящую борьбу. Противостояние Норвегии и России давно стало не только спортивным, но и идеологическим, а это то, что всегда хорошо продается зрителю.
Кризис достиг такой глубины, что тревогу поднимают уже не критики со стороны, а сами норвежцы. Двукратный олимпийский чемпион Мартин Йонсруд Сундбю выступил с жестким заявлением, которое прозвучало как приговор нынешней системе. Легендарный лыжник прямо заявил: если немедленно не изменить баланс сил, от вида спорта ничего не останется.
«Если мы ничего не предпримем для устранения дисбаланса в спортивном, материальном и экономическом секторах, от спорта не останется и следа. Это конец. Лыжи уже сейчас практически мертвы. Всю систему нужно пересмотреть до мелочей. Считаю, что Норвегию нужно лишить практически всех привилегий», — сказал Сундбю.
Он отдельно подчеркнул, что в мужских гонках полностью исчезла международная конкуренция. По его словам, перед Олимпийскими играми невозможно назвать ни одного иностранца фаворитом в борьбе за медали — и даже за попадание в четверку лучших. Такого дисбаланса, как сейчас, Мартин не припоминает за всю свою карьеру. Отсутствие России, по его мнению, объясняет лишь часть происходящего — главное в том, что никто не смог занять освободившиеся вершины.
Сундбю предупреждает: ситуация не может продолжаться бесконечно. Если ничего не поменять, органам олимпийского движения будет легче убрать лыжные гонки из программы Игр, чем пытаться реанимировать интерес к турниру, заранее известному по результатам. С точки зрения глобального спорта логика проста: если вид не генерирует конкуренцию и эмоции, он перестает быть нужным.
Сейчас сложно оспаривать слова человека, который долгие годы был символом норвежской сборной и одним из самых ярких лыжников планеты до появления Йоханнеса Клебо. Сундбю прекрасно понимает, как устроен элитный спорт изнутри, и его голос в профессиональной среде весит очень много. Тем показательнее, что критика исходит именно от норвежца, а не от представителей «обиженных» команд.
Предложение Мартина — лишить Норвегию большей части привилегий — звучит радикально, но по сути отражает накопившееся раздражение. Речь идет о том, что одна страна пользуется колоссальными ресурсами и структурными преимуществами, тогда как соперники заведомо стартуют из более слабой позиции — и финансово, и организационно, и кадрово. В таких условиях догнать лидера почти нереально, а мотивация у других сборных неизбежно падает.
Тон Сундбю позволяет предположить, что под «привилегиями» он имеет в виду не только бюджеты, инфраструктуру и количество тренеров. Вокруг норвежской команды годами витает тема терапевтических исключений и особенностей медицинской подготовки. Прямо Мартин этого не озвучивает, но логично, что пересмотр всей системы должен касаться и этого блока. Для восстановления доверия к результатам важно, чтобы у болельщиков не оставалось ощущения, что одна сборная играет по особым правилам.
Фраза «лыжи практически мертвы» давно перестала быть шокирующей гиперболой. Если нынешний вектор сохранится, исчезновение лыжных гонок из олимпийской программы перестанет выглядеть фантастикой. Еще несколько лет назад подобный сценарий казался немыслимым, но на фоне деградации конкурентной среды он все больше напоминает реальную угрозу.
При этом Сундбю справедливо отмечает: все беды сводить к санкциям против России нельзя. Да, уход российских лидеров оставил огромную пустоту, но почему за четыре года никто не смог вырасти до их уровня? Где новые Большунов, Устюгов, другие яркие персонажи из Европы, Северной Америки или Азии? Отсутствие ответов на эти вопросы лишь подчеркивает системный кризис подготовки кадров во многих странах.
Главная опасность происходящего в том, что вид спорта теряет горизонт развития. Молодые спортсмены из других стран, видя тотальное доминирование Норвегии и сокращение медийного внимания к лыжам, все чаще делают выбор в пользу биатлона, шорт-трека, горных лыж или вообще неснежных дисциплин. Бренд «лыжные гонки» постепенно обесценивается, и этот процесс потом будет очень трудно развернуть вспять.
FIS сегодня имеет редкий шанс одним решением запустить перезагрузку. Полный и безусловный допуск сборной России на международные старты способен мгновенно вернуть интригу и поднять рейтинги трансляций. Возвращение Большунова и его партнеров по команде автоматически обострит противостояние с Норвегией, вернет медийные сюжеты и привлечет спонсоров, уставших от однообразия результатов.
Однако рассчитывать, что приход одной сильной сборной чудесным образом решит все проблемы, было бы ошибкой. Мировым лыжам необходимо комплексно переосмыслить свою модель. Встает вопрос о справедливом распределении квот, реформе календаря, изменении форматов соревнований и даже о возможной фрагментации этапов Кубка мира, чтобы дать больше шансов развивающимся сборным.
Один из возможных путей — ограничение числа участников от одной страны на стартах Кубка мира по аналогии с Олимпиадой. Это не решит вопрос уровня мастерства, но хотя бы предотвратит ситуации, когда стартовый лист превращается в расширенный состав одной-двух топ-сборных. Еще один инструмент — стимулирование этапов в новых регионах и странах, где есть потенциал для развития лыж, но пока не хватает инвестиций и внимания.
Немаловажна и медийная упаковка. Современный зритель требует динамики и понятных сюжетов, а классические «размазанные» гонки на фоне норвежской монополии внешне мало отличаются друг от друга. Введение больше массовых стартов, спринтов с измененными схемами, зрелищных командных эстафет и смешанных форматов могло бы оживить интерес — при условии, что в них будут участвовать не только одни и те же лица.
Финансовый аспект тоже нельзя игнорировать. Норвегия десятилетиями строила идеальные условия: от детских секций до научной поддержки сборной уровня национального проекта. Большинство стран таким ресурсом не располагают. Если FIS и национальные федерации всерьез хотят сохранить вид спорта, им придется инвестировать в выравнивание базовых условий: субсидии для менее обеспеченных команд, совместные тренировочные лагеря, обмен тренерами и методиками, поддержка юниорских программ.
Отдельный пласт — доверие болельщиков. Вокруг лыж слишком долго копились подозрения по поводу двойных стандартов, медицинских исключений и «особого отношения» к отдельным сборным. Без прозрачных и единых для всех правил антидопингового контроля, четкого регулирования медицинских вопросов и открытой коммуникации любое, даже честное доминирование, будет восприниматься с недоверием.
В этом контексте предложение Сундбю «лишить Норвегию привилегий» можно понимать шире: не наказать лидера за то, что он сильнее, а убрать системные перекосы, которые позволяют одной стране пользоваться более комфортными условиями, чем остальные. Речь не о том, чтобы опустить норвежцев до уровня аутсайдеров, а о том, чтобы попытаться подтянуть остальных до конкурентоспособного уровня.
Если же ничего не менять, лыжные гонки продолжат терять позиции. В борьбе за внимание зрителя они уже уступают биатлону, фигурному катанию, единоборствам, игровым видам спорта. Через несколько циклов МОК вполне может прийти к выводу, что держать в программе вид, где десятилетиями побеждают одни и те же, просто невыгодно ни с точки зрения рейтингов, ни с точки зрения имиджа.
Пока же у FIS есть простой, но мощный рычаг моментального действия — вернуть в международное поле российскую сборную в полном составе. Это не отменяет необходимости глубокой реформы, но способно резко приостановить деградацию интереса: вырастут рейтинги, появятся новые контракты, оживятся медиа, вернутся старые и придут новые болельщики. На фоне бесцветного однообразия даже один шаг в сторону реальной конкуренции может стать тем импульсом, который отложит приговор: «лыжи уберут с Олимпиады» — и даст времени на настоящую модернизацию вида спорта.